cover

Над книгой работали

Переводчик Элла Болдина

Редактор Мария Рожнова

Корректоры: Ирина Чернышова, Ольга Левина

Художественный редактор Ирина Буслаева

Выпускающий редактор Екатерина Колябина

Директор издательства Александр Андрющенко

Издательство «Синдбад»

info@sindbadbooks.ru, www.sindbadbooks.ru

title

И в завершение

На часах почти четыре утра. Впервые за несколько дней я выбрался из своей норы, где дописывал последние главы. Окно кабинета распахнуто настежь. Солнце еще не встало. На улице темно, немного прохладно. Я глубоко дышу в обступившей меня тишине...

Совсем скоро я положу руки по обе стороны от клавиатуры и смогу перевести дух. Но прежде хочу поговорить с вами. Это мой долг. Спасибо, что дошли со мной до этих страниц. Мои слова обретают жизнь только потому, что вы это позволяете. Ваше внимание и ваши чувства служат мне источником вдохновения. Надеюсь, вы хорошо провели время. Я люблю фантазировать, смеяться и переживать и тешу себя безумной надеждой, что и вас книга заставит делать то же самое. Мне хорошо с вами. Я не хочу, чтобы вы засунули меня в тумбочку или бросили в сумку. Не убирайте меня никуда! Мне не хочется, чтобы вы куда-нибудь уходили. Хотя я понимаю, что вы должны это сделать. У вас своя жизнь, свои обязательства, другие желания.

Прямо сейчас, будь это возможно, я бы вышел из дома, прошелся по пустынным улицам и встретился с вами. Вы сидели бы на скамейке — быть может, в сквере, где я люблю назначать вам встречи — и я сел бы рядом с вами. По большому счету мы с вами все-таки знакомы. Поболтали бы, как Тома с Полин на берегу реки или с Кишаном на горном карнизе. Или же просто помолчали бы. Молчание ведь тоже может много значить. Смотрели бы, как встает солнце. Жить рядом с теми, чье сердце бьется в такт с моим, — моя цель.

Эта книга родилась несколько лет назад, в порыве чувства. Если хотите, я расскажу. Но в качестве предисловия должен сообщить, что раньше я никогда не боялся летать на самолете. Мог летать на любом аппарате, над любой территорией. Этого требовали съемки, и я не возражал. Мы чуть не разбились возле Большого каньона, провели несколько часов, прицепившись к вертолетам… Когда мы летели над Уралом, в нас ударила молния, повредив радио, — все так перепугались, что не притронулись к еде. И мне достались порции жены и друзей! Все это я рассказываю, чтобы вы поняли, что аэрофобией я не страдал никогда.

Но однажды, во время короткого перелета в Лондон, я натерпелся жуткого страха. Полет, правда, прошел замечательно. При возвращении было еще хуже. И с тех пор при каждом взлете и каждой посадке, при малейшей турбулентности мое сердце начинает бешено колотиться, и я хватаюсь за подлокотники, пытаясь сдержать поднимающийся внутри ужас. Во время того полета в Лондон я внезапно перешел от блаженного легкомыслия к неконтролируемой панике.

В моей жизни на тот период изменилась лишь одна вещь: жена подарила мне маленькое существо, за которое я начал бояться. У нас появился наш первый ребенок. Страх усилился десятикратно с появлением второй малышки. При одной только мысли, что я удаляюсь от них, мне становилось плохо. В самолете все было еще хуже, поскольку там от меня мало что зависело.

Каждый раз я молился всевозможным богам, чтобы они позволили мне остаться в живых и вернуться домой. Увидеть своих близких, прикоснуться к ним, быть в состоянии что-то сделать для них. При каждом отъезде я устраивал себе строжайший внутренний экзамен, пытаясь убедить небесного судью, ведущего мое досье, что, даже если я и совершил много грехов, мое желание выжить обусловлено стремлением еще послужить самому чистому, что есть в моей жизни: моим детям. Мне кажется, ради них мы совершаем свои лучшие поступки. Именно дети связывают нас с нашей истинной сущностью. Потому что они — наше будущее, потому что мы отвечаем за них, потому что через них учимся всему заново.

Я люблю своих близких, люблю жизнь, обожаю свою жену, но больше всего я стремлюсь вернуться домой к своим малышам. Я хочу остаться на этой земле, чтобы их защитить, помочь им найти свое место в жизни. Это немного эгоистично, но я хотел бы увидеть, как они растут. Дать жизнь легко, самое сложное начинается потом.

Во время этих первых полетов, наполненных тревогой, я был слишком сосредоточен на своих страхах, чтобы смотреть по сторонам. Но постепенно я нашел в себе силы и начал наблюдать за людьми вокруг меня. Очень многие боятся летать на самолетах. Я вижу, как они закрывают глаза, как их руки хватаются за подлокотники, как судорожно сжимаются их пальцы. Я замечаю, как шевелятся их губы в беззвучной молитве. В конечном итоге я решил с ними заговорить.

Чаще всего этими людьми движет не страх смерти. В большинстве случаев их тревожит то, что они больше не смогут быть рядом с дорогими людьми. Они не хотят оставлять тех, кому будет тяжело без их помощи. Обычно это волнующее чувство связано с детьми, но не только. Родители, друзья, родственники, нуждающиеся в уходе или поддержке, — наша потребность защищать может проявляться по отношению к кому угодно. Я осознал, что людей, испытывающих страх за кого-то, очень много.

Это тяжелое бремя, ответственность, тревога каждую секунду. Но также и огромная честь, волшебный шанс, счастье, потрясающая движущая сила. С тех пор как я это понял, я перестал молиться. Теперь я надеюсь.

К этому добавилось еще одно событие, которое, однако, произошло гораздо раньше. Словно наша память ждет, пока мы будем способны понять пережитое, и только тогда напоминает нам о нем.

В молодости, работая пиротехником на съемочных площадках, я знал одного продюсера — редкостную скотину. Из уважения к читателю я не стану называть его имя. Это был маленький тощий тип, который постоянно на всех орал, хамским тоном раздавал указания и всех учил жизни. Его все ненавидели, хотя справедливости ради стоит отметить, что при нем никто никогда не опаздывал, что очень важно на съемках. Однажды вечером на парковке киностудии, когда за ним заехала его жена, я увидел, как из машины выпрыгнул малыш и протянул к нему ручки. Я тогда подумал, что лишь такой наивный маленький ангелочек мог привязаться к такому дебилу. А потом увидел, как тот сел на корточки и обнял своего мальчугана. Передо мной был совершенно другой человек. Настоящая метаморфоза. Он даже двигался совершенно иначе. Не так натянуто, более мягко, с плавностью, на которую я его считал неспособным. В нем не осталось ничего от мерзкого типа, отравлявшего нам жизнь. Конечно, после этого я не изменил своего мнения по поводу его методов работы, зато благодаря ему я понял, что человека можно узнать по-настоящему, только поняв, ради кого он может преклонить колени — во всех смыслах этого слова.

Мне нравится представлять себя сыном всех людей, которые знают больше меня и передают мне часть своих знаний. Мне также нравится представлять себя отцом тех, кому я могу передать свои знания. Это не имеет отношения к возрасту или старшинству, это вопрос менталитета. Если вы идете по затерянной в горах тропе и встречаете незнакомца, который возвращается оттуда, куда вы направляетесь, он может ничего вам не сказать, предоставив разбираться самому. А другой человек предупредит вас, что чуть дальше бродят волки, что нужно остерегаться осиного гнезда, обрыва или продавца кухонной мебели, который подозрительно усердно расхваливает свой товар. Жизнь становится интереснее, когда ты передаешь кому-то свои знания. Не знаю, как вы, но мне часто доводилось испытывать чувство растерянности. В зависимости от ситуации, мы все рано или поздно оказываемся в роли этакого незнайки, который смотрит на бывалых людей в надежде, что они расскажут ему, как выжить в данной ситуации. А у нас есть дети — неважно, родные или чужие, которым мы можем помочь. Иногда старшие оказываются в роли новичков, и тогда молодые приходят им на помощь. Столько возможных комбинаций, столько разных жизней. Зачем жить, если не делиться друг с другом опытом? Я не представляю, что могу узнать что-то очень важное и унести это с собой в могилу. Кто-нибудь обязательно знает ответы на вопросы, которые вы себе задаете. Найдите этого человека.

Я хочу посвятить эту книгу всем тем, кто тревожится за любимых людей. Я преклоняюсь перед теми, кто ради близких забывает о своих интересах, об усталости и пределах своих возможностей, совершая безумные поступки. Я пытаюсь принадлежать к этой достойной братии — особенно в том, что касается безумных поступков. Я хочу посвятить эту историю тем, кто поднимает своих детей, в буквальном смысле этого слова, увлекая их за собой все выше и выше. Я также хочу обратиться к тем, кто совершил ошибку, кто появился уже после драки, кто не смог или испугался. Никогда не поздно начать отдавать. Найдите свое место, говорите, делайте, пробуйте все возможное. Счастье воссоединения не сравнимо ни с чем.

Как и вы, я боюсь за многих. Есть люди, которые боятся за меня. Я хочу выразить им свою благодарность. Спасибо тем, кто идет по жизни вместе со мной. Спасибо тем, кто уберегает меня от ошибок, освещает мой путь и отводит от пропасти. Спасибо тем, кто говорит мне правду, даже когда она мне не нравится. Среди этих людей много близких, но есть также немало незнакомцев, которые при мимолетной встрече, взгляде, признании дают мне нужные ответы. Я также должен упомянуть о вас, обо всем, что вы мне рассказываете, о шаблонах, которые вы разносите в пух и прах, о ваших жизнях, которые вы мне открываете, обо всем, на что вы способны, даже не осознавая этого. Мои книги — лишь капля в море, но они позволяют нам встретиться.

В качестве прекрасного примера я хочу поблагодарить четырех женщин, которые, прежде чем стать моими друзьями, оказали мне честь и пришли ко мне в качестве читательниц. Спасибо Режин Рьефоло за ее поразительное знание Индии и приветливый взгляд. Спасибо Александре Морло за ее удивительный внутренний мир и терпение. Спасибо Полин Шоплен, которая на одном из праздничных вечеров выиграла право стать одним из моих персонажей. Ты не только талантливая актриса, но и потрясающая женщина. Я с удовольствием использовал твое имя. Поцелуй от меня свою мать. Моя самая большая мечта — вызвать при помощи слов те же эмоции, что порождает она своим исключительным талантом музыканта и органистки. Софи-Вероник, я и моя семья обязаны вам слезами счастья.

Если у вас есть время, послушайте прекрасную песню Бруно Марса «Когда я был твоим мужчиной». Не знаю, что нужно пережить, чтобы написать такое, но я восхищен. Рассказать так красиво о боли, приносящей надежду, — это безусловный талант.

Я хотел бы также поблагодарить кинопродюсеров, с которыми сотрудничаю все активнее: Кристель Энон и Лилиан Эш. Мне так странно снова вернуться на съемочную площадку, особенно с моими романами и в компании таких тонких, компетентных и симпатичных людей, как вы.

Спасибо читательницам, читателям, издателям, библиотекарям, которые каждый день меня носят, распространяют и открывают для других. Спасибо тем, кто ждет моих новых историй. Это очень важно для меня.

Разумеется, я не могу оставить без внимания Паскаль, мою вторую половинку, благодаря которой мне не приходится одному бояться за наших детей, которые бесстрашно садятся в самолет, прыгают с самых высоких обрывов, совершают безумные поступки и отныне идут по жизни, не держась за родительскую руку.

Спасибо тебе, доченька, — я много о тебе думал, представляя себе Эмму. Я каждый день благодарю судьбу за то, что могу наблюдать за тобой, не прячась. Ты моя Маленькая Улыбка.

Спасибо тебе, сынок, — я лишился бы огромной части своей жизни, если бы не имел счастья знать тебя.

Будьте лучше нас. Это не так сложно.

Прежде чем положить ладони по обе стороны от клавиатуры и перевести дух, я хочу, наконец, обратиться к вам — тем, кто читает сейчас эти страницы. Я не знаю, где вы, но я рядом с вами. Моя жизнь, как эта книга, снова в ваших руках. Без вас я никто, но не это заставляет меня стремиться делать все, чтобы продолжать служить вам. Мои мотивы ни в коей мере не меркантильны. Я начинаю вас узнавать и привязываться к вам. Если бы вы только знали, сколько раз я вспоминал ваши лица, ваши имена, наши беседы… Может, мы ничего собой не представляем, но мы любим изо всех наших сил. Мы боимся, но желание сильнее страха. Мы добрые, но небольшой пинок тому, кто заходит слишком далеко, не исключается. Жизнь прекрасна, не так ли?

Доставьте мне удовольствие. Забудьте, что я говорил вам выше, отложите эту книгу. Отправляйтесь к тем, кого вы любите. Обнимите их. Обнимите, широко расставив пальцы, чтобы не упустить ни крохи той энергии, которая струится между вами. Забудьте обо мне.

А я о вас никогда не забуду.

Целую вас.

P. S. Дети Элен Тремельо в итоге построили свой дом и действительно приготовили для нее красивую комнату. Теперь Элен будет жить со своими детьми, внуками и кошками. Иногда приходят и хорошие новости. Как в книгах, так и в жизни.

16+

Gilles Legardinier

QUELQU’UN POUR QUI TREMBLER

Published originally under the title “Quelqu’un pour qui trembler”

© 2015, Fleuve Éditions, un départment d’Univers Poche

Издание подготовлено при содействии Editions Fleuve Noir, подразделения Univers Poche, и литературного агента Анастасии Лестер

Перевод с французского Эллы Болдиной

Легардинье Ж.

Лучше поздно! / Жиль Легардинье ; [пер. с фр. Э. Болдиной]. — М.: Синдбад, 2018.

ISBN 978-5-00131-012-9

Последние двадцать лет врач Тома Селлак работал в составе гуманитарных миссий в разных уголках планеты, — лечил бедных, помогал обездоленным. Известие о том, что во Франции у него есть двадцатилетняя дочь, перевернуло всю его жизнь.

Тома бросает все и возвращается на родину, убежденный, что «лучше поздно, чем никогда». Но как заявить о себе дочери, выросшей без отца, тем более — завоевать ее любовь?

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2018

Примечания

1. Ганеша — в индуизме бог мудрости и благополучия. — Прим. пер.

2. В переводе с французского означает «отказ, отречение». — Прим. пер.

3. Во французском языке слово «бенуар» (baignoire) имеет два значения: 1) ложа в театре; 2) ванная. На этой игре слов и построен вопрос. — Прим. пер.

4. «Когда мужчина любит женщину» (англ.) — песня американского певца русского происхождения Майкла Болтона. — Прим. пер.

ОБ АВТОРЕ

Автор нескольких захватывающих и очень популярных триллеров, Жиль Легардинье в один прекрасный день решил сменить амплуа.

И не промахнулся! Роман «Не доверяйте кошкам!», переведенный на семнадцать языков и изданный только во Франции тиражом более полутора миллионов экземпляров, принес ему мировую известность. Затем были «Совсем того!» и «Больше не промахнусь!» сделавшие его одним из самых популярных сегодня французских авторов.

Жиль живет в Париже с женой и двумя детьми.

100

Вместе с сумерками на землю опускалась прохлада. Солнце уже исчезало за горами на западе. Облака пропускали через себя его лучи, окрашивая струящийся с неба свет в удивительные оттенки. От земли, еще влажной после недавнего ливня, поднималось легкое благоухание.

Сидя рядышком на краю каменистого карниза, Кишан с Тома наслаждались этим мгновением. Внизу Кайлаш точил на камне свой инструмент. Рекха пыталась загнать в сарай непослушных кур. Дети и собаки деревни подросли, но все так же бегали друг за другом. С определенного расстояния повседневность часто кажется умиротворяющим зрелищем, даже там, где каждый день идет борьба за выживание.

— Я знал, что ты вернешься.

— Я очень этого хотел.

— Что-то в тебе изменилось.

— Ты говоришь так из-за фотографии, на которой я обнимаю собаку?

— Не только. Возвращение домой пошло тебе на пользу. Ты стал более спокойным.

— Думаю, дело не в возвращении, а в том, что мне пришлось пережить за последние месяцы. Все эти встречи, страхи, надежды… Вчера в самолете я ощутил, что стал другим, и попытался разобраться в причинах. Может, потому, что я летел не один? Возможно. Но есть еще кое-что. Я больше думаю о своей жизни. Мне хватает переживаний за тех, кого я люблю. Мы бессильны перед своей судьбой. Зато можем многое сделать для наших близких.

— Осторожно, ты начинаешь говорить, как мой отец!

— Я часто завидовал его философии, а также твоей храбрости… Ваш дух всегда был со мной.

Кишан достал из кармана швейцарский нож и показал его Тома:

— А со мной всегда был он.

— Каждое утро я приносил вашу фотографию в свой кабинет, а вечером, поднимаясь к себе, забирал ее с собой.

За кустами, со стороны тропинки, послышались взрывы смеха. Вскоре к ним выбежали трое детей Кишана и Джаи.

— Только взгляни на этих чертенят! Даже не запыхались, поднимаясь сюда.

С радостными криками ребятня бросилась к друзьям. Дети уселись с обеих сторон, бесцеремонно потеснив взрослых. Ворчание отца их не утихомирило. Они устроились на каменной скамье не для того, чтобы любоваться закатом, а чтобы быть ближе к «большим». Дети не обращали никакого внимания на красоту, открывающуюся перед ними. Зачем им этот закат? Завтра наступит новый, послезавтра еще один, и так будет каждый вечер до скончания времен. Нужно немного повзрослеть, чтобы научиться ценить каждое мгновение, зная, что оно уходит безвозвратно.

Самый младший, недовольный своим местом, взобрался на колени к отцу и прижался к нему, вызывающе глядя на братьев. Он обвил маленькими ручками папину шею. Его красивые глаза смотрели на Тома без всякого смущения, в упор — так смотреть могут позволить себе только дети. Чтобы оградить его от попыток возмездия со стороны старших братьев, Кишан положил ладони на спину сына, растопырив пальцы и образовав нечто вроде щита. Тома узнал этот жест — точно так же Полин обнимала Тео, а малыш, уставший или чем-то увлеченный, в кои веки не вырывался. Доктор в конце концов понял, что она раскрывала ладонь как можно шире не только для того, чтобы его поддержать, но и для того, чтобы почувствовать. Вытянуть пальцы, словно корни или лианы, чтобы наполнить любимое существо своей любовью, чтобы ощутить эту жизнь рядом с собой. Раскрыть каждый палец, чтобы уловить все, до последней капли. Мы молимся и восхищаемся, сложив ладони, но любим, раскрывая их. Все люди рано или поздно совершают этот жест. У Тома пока не было такой возможности.

Со стороны тропинки донеслись женские голоса. Кишан тихо сказал:

— Полин с Эммой идут.

— Только прошу тебя, не проговорись…

Кишан рассмеялся и прошептал:

— Какую фразу я сейчас не должен кричать? «Смотри, вон идут твои жена и дочь!»

— Смешно. Стоило ехать в такую даль, чтобы услышать это…

— Ты правда ничего не рассказал своей дочери?

— Это было невозможно.

— И никогда не расскажешь?

— Это неважно. Главное, чтобы она знала, что всегда может на меня положиться, и чтобы у меня был шанс наблюдать за ее жизнью. Сама того не зная, она вдохновила меня, заставила измениться. Моя дочь стала огоньком, который вывел меня из моего подземелья.

— Ты и впрямь удивительный человек, Тома Селлак. Мой отец говорит, что Эмма — очень хорошая медсестра. Она вылечила его рану еще лучше, чем ты.

— Молодежь часто бывает лучше нас.

Эмма с Полин вышли на скалистую площадку. Они о чем-то оживленно разговаривали.

— Как здесь высоко! — воскликнула девушка.

— Но зрелище того стоит, — ответил Тома, обводя рукой долину.

Он поднялся, чтобы встретить Полин.

— Ты про этот наблюдательный пост мне рассказывал? — спросила она.

— Да. Мне очень важно видеть тебя здесь. Меня мучило столько вопросов, когда я смотрел на этот пейзаж. А теперь я думаю, что ты — мой главный ответ.

Впервые медсестра не нашлась что сказать. Она переплела пальцы с его пальцами и прищурила глаза, чтобы полюбоваться закатом.

— Пока ты наслаждался панорамой, — сказала она, — я позвонила в дом престарелых. Кстати, связь здесь замечательная.

— Все в порядке?

— Франсис целыми днями доводит наших заместителей до белого каления. Жан-Мишель вбил себе в голову, что надо перекрасить комнату мадам Берза к приезду жены. Франсуаза уверена, что временная бригада не продержится до нашего возвращения.

— Во время следующего звонка я поговорю с Франсисом и попрошу его сбавить обороты. Как Тео?

— Для него это праздник. Он же там настоящий король! Он даже не соизволил подойти к телефону, потому что играл с Аттилой. У него целый отряд бабушек и дедушек, с которыми он делает что хочет. Больше никто не заставляет его умываться, есть овощи или делать домашние задания. Представляю, что меня ждет по возвращении.

— Не бойся, я тебе помогу.

— Слышал бы ты, как Эмма разговаривала с Роменом! Воркующие голубки. А в конце разговора она отвернулась, чтобы прошептать, что любит его.

— Пусть наслаждаются. Уверена, он и спустя годы не назовет ее похотливой медсестрой, как случилось когда-то со мной.

Эмма поднялась выше по склону. Двое старших сыновей Кишана стояли рядом и, беря с нее пример, смотрели на закат. Лицо девушки освещали последние лучи солнца. Она буквально сияла. В Амбаре Эмма ходила и улыбалась иначе. Здесь она начала понимать что-то очень важное. Девушка быстро влилась в деревенские будни. Впервые Тома смотрел, как его дочь переживает яркий момент своей жизни, и ему не нужно было исчезать. Не нужно было прятаться, чтобы наблюдать за ней. Он наконец-то нашел свое место рядом с Эммой.

Полин поцеловала его в щеку и тихо шепнула:

— Ты смотришь на нее, как отец, гордящийся своей дочерью…

Когда последние отблески дня погасли, Кишан с детьми и Эмма отправились обратно. Полин с Тома немного задержались. Они устроились на каменной скамье. Тома погладил теплый камень.

— Только представь, еще несколько месяцев назад я сидел здесь совсем один. А сегодня вечером я здесь с тобой, и Эмма тоже приехала. Элен утверждает, что мы навсегда запоминаем все подробности того места, где узнали новость, перевернувшую нашу жизнь. Я сидел как раз на твоем месте, когда Кишан сообщил мне, что у меня есть дочь, и показал ее фотографии. Я помню все, каждый камушек, голос Иши, распевающего у своего костра, дыхание ветра, раскаленные искры, кружащие в ночи.

Полин прижалась к нему, отчасти из-за прохлады, но главным образом из-за своих чувств. Она положила голову ему на плечо и взяла его под руку. Она прошептала ему что-то на ухо. Тома замер. Она призналась ему, что хотела бы провести с ним остаток своей жизни. Он позволил ее словам заполнить себя. Это уже были не крошечные солдаты, штурмом берущие крепость, а союзники, прибывшие для подкрепления. Полин также предупредила, что, как бы он ни сопротивлялся, она все же купит ему новые часы и рубашки по размеру. А еще она попросила его больше не делать комментариев по поводу каблуков, которые выбирает себе Эмма.

Уже совсем стемнело. На небе загорались звезды. Ни Тома, ни Полин не хотелось, чтобы это мгновение закончилось. Тома наслаждался прекрасным зрелищем и теплом Полин.

Женщина вздохнула. С безмятежным видом она призналась ему, что действительно никогда не забудет это место. Затем сообщила, что на этой скамье их сейчас не двое и что через несколько месяцев на свет появится кто-то, ради кого стоит надеяться, жить и строить; кто-то, кому нужно будет открыть красоту этого мира и его обитателей; кто-то, кого также нужно будет научить защищаться от опасностей жизни. Маленький человечек, за которого они вместе будут бояться.

Впервые в жизни Тома не поднялся со своего места первым.

Конец

1

С наступлением темноты стало прохладнее. После изнуряющей дневной жары Тома наслаждался этой долгожданной свежестью. Сидя на краю горного карниза, нависшего над одним из укромных уголков Кашмирской долины на северо-западе Индии, он смотрел на маленькую деревушку Амбар, раскинувшуюся под его ногами. Он знал в ней каждого жителя, каждую лачугу. Из некоторых домишек, прилепившихся к покатым склонам, поднимались струйки душистого дыма, смешанного с искрами от горящих углей. Взмывая вверх, они сливались со звездами. Голоса женщин, собравшихся вокруг колодца, звук льющейся воды и звон металлической посуды указывали на приготовления к ужину. Блюда, которые подадут на стол сегодня вечером, будут совсем не похожи на те, что составили кулинарную славу этой огромной страны. Здесь нет и роскошных дворцов и храмов, нет пестрой толпы и катающихся на слонах туристов. Лишь горстка людей, пытающихся выжить там, куда забросила их судьба.

Заметив детей, играющих с собаками среди радостных криков и заливистого лая, Тома улыбнулся. Невозможно понять, кто за кем гоняется, но все явно резвятся в свое удовольствие. Даже в самых суровых местах люди находят время для веселья, едва жизнь дает им такую возможность.

С самого первого дня, когда шеф привел его на этот «наблюдательный пункт», чтобы ознакомить с ситуацией, Тома полюбил это место. Окончив работу, он поднимался сюда и с комфортом устраивался на каменной скамье, за несколько тысячелетий высеченной ветром и водой. Днем бескрайний пейзаж простирался до горизонта, и взгляд терялся в отрогах Гималаев, за пределами подвластных человеку земель. Ночью были видны лишь силуэты жителей деревни в мерцающем свете их ламп. В темноте всегда проще сосредоточиться на главном. Тома теперь все чаще приходил на свое любимое место. Ему надо было о многом подумать. Особенно в последние недели.

Из деревни доносились голоса. Даже почти не разбирая слов, Тома смаковал их мелодичность. Саджани пыталась загнать детей домой, чтобы заставить их делать уроки. Старик Кунал ругался — как и каждый день, почти в одно и то же время, — укладывая на место камни, которые сбили козы, прыгая через его ограду. Безмятежный вечер завершал день, прошедший без неприятностей. Настоящее чудо в этих местах.

При свете полной луны Тома видел, как деревенские занимались своими привычными делами. Быстрыми и точными движениями Кайлаш точил свой инструмент, готовясь к завтрашнему дню, а Рекха пыталась залатать сетку курятника. Тома немало пережил с каждым из них. Он лечил их, иногда спасал жизнь. И все же слишком часто не удавалось избежать худшего. Будь то радость или горе, он испытывал рядом с этими людьми невероятно сильные чувства — из тех, что уводят нас за пределы наших возможностей, подводят к самой нашей сути, когда любое притворство становится бессмысленным, а эмоции зашкаливают так, что выворачивает нутро и замирает сердце. Тома часто думал, что эти славные люди заслуживают более спокойной, размеренной жизни, в которой нет места жестокости. Но кто решает, какие испытания выпадут на нашу долю? В чьей власти избавить нас от несчастий? Кто может уберечь нас от бед? В Индии все очень верующие, но, видимо, боги слишком заняты и частенько забывают о некоторых несчастных. Здесь каждый принимает это спокойно и не теряет надежды. Главное — иметь будущее, даже если оно ограничивается завтрашним днем.

Целиком сосредоточившись на оказании ежедневной неотложной помощи, Тома не успевал размышлять над тем, что ему приходится испытывать в Амбаре, но в последние недели воспоминания о пережитом нахлынули со всей силой. Словно пришло время подводить итоги.

Восемь лет назад он прибыл в округ Купвара в составе международной медицинской бригады, созданной для оказания помощи населению в разгоревшемся пограничном конфликте с Пакистаном. С этого самого места, где он сидел сегодня вечером, его взору впервые открылись широкие земляные террасы, вырытые на склонах, где трудолюбивые жители выращивали себе пропитание. Он смотрел на этих работяг, вынужденных возделывать скудную землю, рискуя схлопотать шальную пулю. Сверху местные жители напоминали насекомых, усердно таскающих веточки. «Почему они не уезжают? — первым делом спросил себя Тома. — Почему не покидают этот опасный регион, где индусов — меньшинство и где жизнь так сурова?» С тех пор он многое понял и теперь знал, что в них нет ничего от насекомых и что здесь они — на своем месте.

Бригада медиков в итоге уехала без него. Вообще-то он должен был задержаться всего на неделю, чтобы помочь ребенку с сильнейшей лихорадкой. В отличие от большинства подобных случаев этот малыш выздоровел, но Тома все равно остался. Он никогда не спрашивал себя: почему? Видимо, причин для возвращения у